Статьи   Книги   Промысловая дичь    Юмор    Карта сайта   Ссылки   О сайте  







предыдущая главасодержаниеследующая глава

Где нерестится лосось (Вадим Чернышев)

Где нерестится лосось
Где нерестится лосось

Если составить цветную климатическую карту Камчатки, наверное, она получилась бы очень пестрой. Как лоскутное одеяло. Очень уж различен климат в разных местах полуострова. И климат, и, конечно, погода. В один и тот же летний день на побережье океана может быть прохладно и моросливо, а отъедешь километров пятьдесят-сто в глубь полуострова - ясно и тепло. Даже жарко. В горах, на Корякском и Авачинском вулканах лежит снег и метет пурга, а спустишься вниз - на берегу озер загорают и купаются горожане, жители Петропавловска-на-Камчатке.

В долине, где я брожу в поисках уток, сегодня настоящие субтропики. Жарко и влажно. Душно. Микроклимат здесь как где-нибудь в Поти или Батуми. Это потому, что долина со всех сторон наглухо закрыта от ветров лесистыми сопками. Воздух насыщен испарениями земли, запахами разомлевших трав и цветов. Какие здесь густые, пышные травы! Заросли кипрея, жимолости и шиповника опутаны цепкой повителью мышиного горошка. Осыпает легкие белые лепестки отцветающая кашка. В трехметровой траве шеламайнике, стоит таинственный полусвет. Настоящие джунгли! Я ружьем отвожу толстые, звонко-ломкие трубчатые стебли шеламайника, руками разгребаю путаницу кустов, грудью рву тенета горошка. Будто плыву в зеленом травяном море. Да, жарковато...

В западной стороне в небе висит туманно-голубоватый, стрельчатый гребень Ганал далекого Ганальского хребта. Легкий, призрачный, неземной, он струйчато дрожит в парном дыхании земли. Я представляю студеную тишину, царящую в Ганалах, языки ледников в глубоких расселинах. То и дело поглядываю я на далекий хребет. Смотреть на него почему-то очень приятно. Как на кусок льда, лежащий на раскаленном асфальте. В долину я пришел по речке. Это единственное место, где не надо забираться на перевал. Деревья сплели над узкой речкой густые кроны и образовали тенистый зеленый тоннель. Я шел по мелкой воде. Мимо меня проносились кулички. Они стояли, кланяясь, на мокрых камнях, с писком улетали в глубину тоннеля. В речке сквозили длинные быстрые тени. Это шли на нерест нерка и кижуч - камчатские лососевые рыбы. В пору рунного хода лосося все, кому не претит мясное, пернатые и четвероногие, держатся у речек. Тут есть чем поживиться! Медведи тоже становятся рыболовами. Их тропы сворачивают к отмелям. Зайдя в воду, медведь высматривает рыбину, чтобы зацепить ее когтистой лапой и выбросить на сухое. Там, где нельзя было пройти речкой, я шел медвежьей, тропой по затоптанному пожухшему шеламайнику. В узком извилистом коридоре тропы пахло зверинцем. Не столкнуться бы здесь с мишкой...

В половодье речка затопляет долину. Возвращаясь в свое русло, она оставляет несколько озерков. Продираясь сквозь заросли, брожу от озерка к озерку. Уток нет. После тяжелой ходьбы и духоты "джунглей" устраиваю на бережку короткий отдых. И опять глаза ищут поверх сопок зубчатую стену хребта, парящего над землей, как сказочный замок, как мираж... Прекрасные, недоступные горы, манящие людей из теплых, уютных долин!

...На одном озерце послышался плеск. Я изготовил ружье и подкрался поближе. Уток не было и здесь. Но озерцо жило: вода в нем волновалась, взлетала брызгами и раскачивала реденькую осоку. Над озерком клонилась кряжистая березка. С нее озерцо видно как на ладони. В нем ходили крупные, более полуметра, рыбины. Солнце просвечивало мелкую прозрачную воду. Каждый камень заметен, каждая рыбина. Я насчитал их четыре. Четыре нерки. Какие же это были красавицы! Как ярок их нерестовый на ряд! Темно-зеленые головы, вишневые бока и ярко-красные плавники, дрожавшие и светившиеся в солнечных лучах. Недаром у нерки есть еще одно название: "красная".

В ту сторону, где в кудрявых купах деревьев бежала речка, от озерка тянулась узенькая, заросшая осокой протока. По ней-то, значит, и пробрались сюда лососи. Такой "клюв", полный острых зубов, отрастает у самцов-лососей при ходе на нерест для защиты отложенной икры от разбойников-гольцов, больших до нее охотников.

Я на своей березе оказался зрителем и свидетелем удивительного события. В маленьком каменистом озерце шел нерест. Пошевеливая кроваво-красными плавниками и хвостом, самка-нерка стояла в его середине. Иногда она вздрагивала, от головы к хвосту прокатывалась судорога. Нерка поворачивалась и вставала чуть наклонно. Она, по-видимому, выливала икру. Три клювача ходили на равном расстоянии вокруг нее. Но интервал этот между ними все время нарушался. Словно бы не вынося больше присутствия соперника, какой-нибудь из лососей вдруг кидался на переднего - и вода вскипала, разлеталась брызгами от ударов мощных хвостов. Более слабый "стрелял" к берегу, вспарывая озерко спинным плавником. Самка в этой потасовке участия не принимала. Она тихо поворачивалась то одним, то другим боком, поднималась, обнажая блестящую красную спину, опускалась снова. Клювачи, как бы помирившись, возвращались к ней, кружились тесным хороводом, пока между ними вновь не вспыхивала драка. И опять вода взрывалась, бугрилась и перечеркивалась стремительными бросками рыб. Волны выплескивались на камни, раскачивали осоку...

Медвежонок
Медвежонок

Так вот как происходит нерест лосося! Я сидел над водой и все смотрел, смотрел на ярко окрашенных рыб... Наверное, озерцо очень подходило для будущих "яслей" лососевых мальков: теплое, мелкое и безопасное - без гольцов... Солнце стало сваливаться к закату. После увиденного интерес к уткам как-то пропал. Повесив ружье за спину, я направился вдоль протоки к речке и долго еще слышал позади всплески воды.

Протока привела меня к тихой речной заводи. Сама речка шумела за косой галечника. Невеселую я увидел картину. Заводь представляла кладбище отнерестившихся лососей. Под зеленым сводом деревьев стоял запах падали. Объеденные хищниками, расклеванные птицами рыбины валялись по берегам. Еще живые, но ослабевшие и выцветшие, заживо разлагающиеся лососи вяло тыкались одрябшими носами в камни, падали на бок, с трудом возвращаясь в обычное положение. Умирающие кижучи и нерки лежали на отмели, широко топыря сухие жабры и устало шлепая махалкой хвоста. Некоторые из них, заслыша мои шаги, из последних сил поднимались, змеисто пробегали по мелководью и снова валились на бок...

Недолга жизнь лосося, загадочна его смерть. Родившись в речках и озерках, мальки скатываются по течению в океан, вырастают в его просторах в крупных рыб и через пять-шесть лет устремляются к берегу, безошибочно находят свои речки. И нет силы, которая бы воспрепятствовала их движению к родным нерестилищам! В пресной воде лососи ничего не едят. Преодолев встречное течение, пороги и перекаты быстрых камчатских речек, лососи откладывают икру и умирают - вот так, как в этой заводи, угасая медленно и трогательно. Так всегда было и так всегда будет. Таков закон жизни и смерти лосося.

...Разбрызгивая сапогами воду, я иду краем заводи и думаю об удивительной судьбе лосося, а перед глазами всё стоят цветущая долина, зубцы и башни Ганальского хребта, сверкающие зеркальца озер, хоровод и стремительные броски больших и сильных, полных жизни рыб.

предыдущая главасодержаниеследующая глава

Большой выбор измерительного инструмента на http://nsk.rustenergo.ru/










© Злыгостев А.С., 2001-2020
При цитированиее материалов сайта активная ссылка обязательна:
http://huntlib.ru/ 'Библиотека охотника'

Рейтинг@Mail.ru