Статьи   Книги   Промысловая дичь    Юмор    Карта сайта   Ссылки   О сайте  







предыдущая главасодержаниеследующая глава

Лето и осень (отрывок из повести) (Н. Фокин)

...В сопровождении идущего "у ноги" кофейно-пегого пойнтера Джэка Орский отошел от привала и углубился в лес.

Он испытывал какой-то подъем нравственных и физических сил; чувствовал себя способным без всякого утомления пройти много верст, несмотря на тяжелую ходьбу по болотам.

Его звала и манила охота с ее никогда неиссякаемыми разнообразными впечатлениями и ощущениями.

Шагая по лесу и часто посматривая на Джэка, уже начавшего свой осмысленный поиск, Орский испытывал полное довольство, вполне всем своим существом сознавая, Что он находится на празднике жизни...

Через четверть часа ходьбы Орский перебрался по колодине через почти пересохший ручей и вступил в часть острова, выгоревшую много лет тому назад.

Здесь сразу стало просторнее и светлее.

Часть наполовину обломанных сушин еще стояла: лишенные коры и ветвей, и там и тут виднелись они, эти скелеты деревьев, привлекая различных дятлов, больших любителей таких мест.

По мере того, как разрушались остовы помертвелых деревьев, гарь быстро зарастала. Целые чащи молодых деревьев появлялись на ней. Всевозможные образцы разнообразной северной флоры совмещались тут, на этой удобренной пожаром земле.

Деревья хвойные перемешались с деревьями лиственными, кусты - с травами.

Весною здесь пушилась ива, цвела черемуха и рябина, раскрывала свой скромный цветок земляника. Плотные заросли иван-чая сменялись кустами малины и черной смородины, кусты жимолости и можжевельника чередовались с кудрявыми березками, молодыми осинками, соснами и елями.

В этих сплошных зарослях молодые деревья росли вперегонку, теснили и заглушали друг друга, как бы торопясь завладеть освободившимся местом.

Зарастающая гарь, как оазис среди пустыни, привлекала к себе дичь разнообразным и обильным кормом. Заглянув сюда однажды, Орский славно здесь поохотился и стал навещать эти места из года в год.

Это был один из птичников Рокотовского болота.

В особенности здесь любили держаться старые черныши - дивная по красоте дичь, достойная названия - фазан севера.

В ясный полдень, разморенные жарой черныши, в таких плотных местах нередко крепко западали и хорошо выдерживали стойку.

Вступив в гарь, Орский старался не терять из вида Джэка, показывавшегося и исчезавшего в зарослях, в нескольких шагах от хозяина. Вдруг Константин Львович сразу остановился, привычным и ловким движением сорвал с плеча безрукавку и передвинул предохранитель. Джэк стоял. Между кустами виднелся он в довольно нелепой позе, как-то особенно изогнувшись. Очевидно, наскочил на дичь вплотную и замер.

- Ду-ду-ду! - загрохотал крыльями черныш, свечою поднимаясь вверх из куста.

- Раз! - нажал гашетку Орский, поймав лирохвостого на мушку. Распластавшись в воздухе, тяжело рухнул вниз убитый наповал краснобровый красавец, но еще раньше, чем достиг он земли, сбоку, правее, загремел крыльями другой черныш и потянул низом, прикрываясь вершинками молодых березок. С быстротою мысли повернулся охотник и ударил навскидку по удалявшемуся, чуть мелькнувшему между листвою косачу - два! - упал и этот, и слышно было, как забил на земле крыльями.

Джэк все стоял. Орский выбросил стреляные гильзы, зарядил ружье и подошел к Джэку. Но едва он сделал несколько шагов, как впереди разом поднялось несколько чернышей, будто из мешка посыпались они, и улетели без выстрела, загородившись от охотника деревьями.

Уложив битую дичь в ягдташ, Орский пошел дальше, каждую минуту надеясь стрелять. Пересохшая, высокая трава шуршала, мелкий валежник потрескивал под ногою, благодаря чему осторожные старые черныши часто срывались далеко, не подпустив не только охотника, но и собаку.

Раза два Орскому удавалось перехитрить косача. Он заходил сбоку ведущей но горячему следу собаки и, угадывая по характеру местности, где приблизительно сорвется черныш, спешил на перерез...

Обойдя гарь, Орский был отягощен дичью и присел отдохнуть.

Охотник испытывал приятное чувство удовлетворения и довольства. Он посмотрел на сидящего рядом с ним Джэка. Как Джэк сегодня превосходно работал! Несколько раз анонсировал. Как подводил, как далеко причуивал дичь!.. В сущности, всеми наслаждениями этого дня он, Орский, обязан Джэку.

Он погладил и потрепал по голове своего любимца. Тот взглянул на него веселыми, искрящимися глазами, как-то особенно нежно поворчал и с нетерпением затоптался на месте, порываясь идти на поиски. "Что за ненасытный пес, вполне подходящий к своему хозяину, - подумал Орский, - На охоте мы положительно дополняем один другого, сливаемся в одном чувстве. И конечно, собаки переживают и сознают больше, чем мы можем это допустить..."

Прежде чем продолжать охоту, Орскому необходимо было избавиться от дичи, стеснявшей каждое его движение, и он решил оставить ее здесь, чтобы завтра утром, вторично обходя гарь, захватить с собой Василия*, который и унесет дичь к лодке.

* (Проводник. - Сост.)

Порешив так, Орский вынул из ягдташа веревку, гирляндою связал птиц и как мог высоко подвесил их на одиноко стоящую среди мелких молодых деревьев, издали заметную толстую сушину, благо на ней было несколько вполне подходящих для этой операции сучьев. А для устранения хищников на одном из сучьев Константин Львович прицепил наподобие флага свой носовой платок. Затерять это место Орский не мог, слишком оно было приметно, да и вся эта гарь не велика; побывав на ней несколько раз, он хорошо изучил ее и запомнил. До лодки - привала было меньше версты и сюда явственно доносился стук топора: то Василий возле палатки рубил сушины, заготовляя дрова.

Бодро и быстро зашагал Орский, оставляя гарь за собою, и скоро однообразная картина болота - краснолесья сменила разнообразие зарастающей гари. Никакое дерево не росло тут, кроме сосны. Стволы сосен гладкие, ровные, прямые, с загрубелой коричневой корою внизу и ярко-желтые наверху виднелись повсюду. Мягкий высокий мох заглушал шум шагов...

Местами болото было суше, местами очень водянисто, несмотря на мало дождливое лето. В сухих местах кочки почти отсутствовали, здесь в изобилии росла черника, а сосна-шапошник достигала наибольшего развития. В более сырых местах почва сплошь была изрыта кочками-холмиками, густо заросшими гонобобелем. И тут, между кочек, повсюду, иногда на протяжении нескольких верст, виднелась морошка. В самых сырых местах болота лес редел, чах, сох, постепенно сходя на нет. Водянистый, зеленоватый мох - тина скрывал здесь засасывающую бездну окон - прорывов. Кочки-холмики чуть выступали, и на них ютились редкие карлики-сосны, в аршин, полтора аршина вышиною, больные, захудалые, наполовину посохшие. Здесь тоже росла морошка, а на кочках - гонобобель, но уже не такой густой и высокий, как в более сухих местах, и зеленоватый мох был так нежен, что отчетливо печатал следы - набродки не только тяжеловесных журавлей и мошников, прилетающих сюда кормиться клюквою, но и грациозных белых куропаток.

Такие места встречались в Рокотовском болоте довольно часто, занимали огромную площадь; но ходить по этим трясинам нужно было осмотрительно, умеючи, опасаясь прорыва сразу обеими ногами... Орский шел одной из таких гладей, увязая местами чуть не по колено и заранее высматривая, как и где удобнее обойти "окно".

Джэк искал здесь широко, описывая правильные круги и восьмерки, умело пользуясь ветром, и шел быстро, оставляя на мягком мхе глубокие следы своих ног.

Раздувая ноздри, пытливо тянул он ими воздух, высоко поднимая голову и заходя против ветра. И вдруг, что-то причуяв, пошел прямо, верхним чутьем, и замер на месте.

Шагов за 400 от себя отчетливо видел Орский своего любимца на стойке.

Смело и уверенно стоял Джэк, чуть поводя чутьем. Константин Львович, хорошо знакомый с его приемами, безошибочно знал, что дичь хотя и причуяна верно, но находится еще далеко, не ближе как в шагах пятидесяти от Джэка.

Чуть взглянув в сторону хозяина и видя, что тот далеко, Джэк со всех ног, напрямки, бросился к нему, с большим одушевлением и живейшей радостью лизнул Орскому руку, опять устремился вперед, снова оглянулся - идет ли охотник, и, убедившись, что Орский тут, стал подводить.

Долго бежали куропатки. Джэк тянул за ними, Орский не отставал от Джэка, каждую секунду ожидая вылета дичи. Наконец, возле обширной, поросшей гонобобелем кочки, Джэк остановился.

Дружно, будто по команде, бойко взлетели пять куропаток; два выстрела слились почти в один звук, две птицы упали, а остальные, пролетев шагов 300, опустились на землю. - Трах-тара-рах-тах-тах, - резко прокричал уцелевший среди них старый петух. А в это время с соседней кочки, в двадцати шагах от Орского, вновь поднялась пара запоздавших отлетом куропаток, и Константин Львович, не сходя с места, сделал второй дуплет, так как уже успел вложить патроны в ружье.

Затем он отправился разыскивать переместившихся куропаток и, без труда найдя их, взял старого петуха...

...И все шел и шел между сосен болота Орский, полной грудью вдыхая густой, смолистый воздух леса, изредка справляясь с компасом и все время следя глазами за неутомимо работающим Джэком.

Вот ровный аллюр Джэка нарушился, пес изменил направление, метнулся туда-сюда; вот разобрался в свежих набродках. уверенно пошел в одну сторону, замедляя шаги, вытянулся, пригнулся к земле, крадется с горящими глазами, как кошка к добыче...

Не выдержав стойку и даже не подпустив близко собаку, и впереди, и правее, и левее Джэка захлопали крыльями на подъеме крупные молодые глухари.

Орский мог ударить только по одному молодому петуху, который после выстрела упал, а остальные глухари, с старкою во главе, полетели в разные стороны и скрылись между деревьями.

Орский сел на кочку возле можжевелового куста и закурил папиросу; Джэк улегся возле его ног.

Вечерело. Прощальные лучи заходящего солнца золотили вершины сосен. Полная тишина царила вокруг, ветер и тот затих...

Басистое квохтанье глухарки, раздавшееся в нескольких шагах от него, прервало думы Орского.

Старка, поднятого им давеча выводка, подошла землею и стала скликать своих великовозрастных птенцов, спеша собрать их до наступления ночи. Заслышав ее призыв, молодые глухари засвистали в разных сторонах и начали сбегаться к ней. Заинтересованный посвистываньем и квохтаньем, Джэк приподнялся и насторожился. Но Константин Львович не стал стрелять так доверчиво приблизившуюся к нему, дающуюся прямо в руки дичь и, приказав Джэку итти у ноги, отправился прямо к лодке. Да и было время. Ночь быстро надвигалась. Темнело заметно.

Посмотрев на компас, Орский взял направление на ручей, и когда ускоренным шагом, пройдя версты две, подошел к нему, в небе мигали звезды.

Перейдя ручей и пройдя немного островом, Орский крикнул во всю силу легких:

- Ва-си-лий!..

- Гон, гоп! - отозвался тот. Константин Львович пошел на голос.

Скоро между деревьями показался огонь. Мрак будто расступился. Пожираемые пламенем дрова трещали, золотистые искры летели вверх.

Костер был разложен у входа в палатку.

Толстый слой ароматной хвои покрывал в палатке землю, будто мягкий ковер. Поверх хвои была постлана бурка.

Над костром кипел чайник; дымился котелок с овсянкой для Джэка. Большой короб с закуской был разобран; все припасы и посуда - под рукою.

Орский скинул мокрые туфли-поршни, переоделся и с наслаждением растянулся на бурке, возле огня. В ожидании ужина Джэк уселся рядом с хозяином. Василий зажег в палатке свечу.

Тишина ночи нарушалась голосами Орского и Василия. На реке изредка покрякивали утки. Вдали на горизонте, в небольшой туче вспыхивали зарнипы...

Мрак ночи сгустился и непроницаемым, черным кольцом охватил костер. Но здесь, в палатке, возле огня, было светло и уютно.

предыдущая главасодержаниеследующая глава










© Злыгостев А.С., 2001-2020
При цитированиее материалов сайта активная ссылка обязательна:
http://huntlib.ru/ 'Библиотека охотника'

Рейтинг@Mail.ru